ЖУКИ-МОГИЛЬЩИКИ

ЖУКИ-МОГИЛЬЩИКИ
, или мертвоеды (Silphidae), отличаются толстыми ляжками 4-х передних ног и имеют свободно-подвижные брюшные членики. Они встречаются исключительно на трупах животных, где отыскивают себе пищу и откладывают яйца.
У всех мертвоедов есть привычка выбрызгивать из заднепроходного отверстия или изо рта вонючую жидкость в случае опасности. Если не находится их любимая пища-падаль, то мертвоеды поедают гниющие остатки растений, а также не брезгуют и свежей животной пищей, причем не щадят даже жучков своего собственного вида. Из чувств у них особенно развито обоняние, руководимые которым мертвоеды издалека слетаются на труп.
Семейство Silphidae широко распространено в северных умеренных районах. В состав семейства входят такие роды, как мертвоед (Silpha) и могильщик (Necrophorus).
Очень разнообразны по облику и размерам жуки семейства мертвоедов (Silphidae). Для них характерны 11-члениковые усики, к концу постепенно утолщающиеся или с явственной булавой, их надкрылья покрывают все брюшко или слегка укорочены.

"Черный жук с оранжевым узором на темных надкрыльях патрулирует ночами по лесам и кустарникам. Ищет слабые дуновения в воздушном пространстве, аппетитные на его вкус (отвратительные на наш!). Унюхав желанные "ароматы", летит к месту, откуда они исходят. Мертвая мышь, крот, змея, ящерица, мелкая рыба или птица – вот, что влечет его сюда. Возможно, лишь несколько часов назад сразила их смерть, а жук уже издали чует слабые еще запахи разложения.
Прямо к этой драгоценной для него находке снижается жук-могильщик. Ползет, продираясь сквозь дебри трав. Со всех сторон исследует то, что прежде было живым, касаясь трепещущими усиками, толкает задними ногами, словно желая убедиться, насколько тяжела его находка и много ли сил и времени потребуется, чтобы ее закопать.
Если найденный им труп на слишком твердой почве или на камне либо камешках, жук с удивительной для его малого роста силой сдвинет в сторону мертвую мышь. Если мешают работать стебли трав, он их подгрызет у самого основания. Когда земля достаточно мягка, начинает ее рыть и рыхлить, проползая под мышью туда-сюда и всякий раз выталкивая головой небольшие куски земли из-под мертвой своей добычи. Скоро вокруг нее образуется земляной валик, а мертвое тело под собственной тяжестью оседает все глубже и глубже в подкоп, проделанный жуком.
Закопав добычу за 3–10 часов упорного труда на глубину 6–10 сантиметров (крупные могильщики – на полметра и больше!), жуки (или один из них – самка) со всех сторон удаляют землю вокруг мертвого тела, освобождая пространство для собственных передвижений. От этой главной подземной камеры, которую называют криптой, роют боковой ход или небольшие ниши; в них (или в боковом тупике) замуровывает самка несколько десятков яиц. Сделав это, ползет назад в крипту. В похороненной здесь добыче выгрызает ямку ("кратер", "воронку"). В нее каплю за каплей роняет отрыгнутый пищеварительный сок. Операция повторяется много раз, и потому к моменту рождения из яиц личинок жука (что случается примерно на пятый день) весь мертвый ком – тело бывшей мыши, крота, лягушки и тому подобного – в значительной мере переваривается. За несколько часов до вылупления личинок жучиха-мать приблизительно через каждые полчаса, словно одержимая нетерпением, ползет в боковую шахту, в стенках которой замуровала яйца. Весь мусор, крупинки земли и камешки убирает, уносит прочь, расчищая дорогу для своих личинок, которые вот-вот вылезут из яиц. Проползая вблизи своих созревших яиц, жучиха-мать всякий раз негромко стрекочет. Словно наседка, квохчет, торопит детишек, зовет их и успокаивает: "Я тут, я жду вас, я накормлю вас". И кормит! Кормит, как птица птенцов! Личинки, собравшись в крипте, сидят в углублениях на мертвечине, полупереваренной желудочным соком матери. Сидят и энергично вертят головами, выпрашивая корм. А их шестиногая мать, последовательно, через 10–30 минут, посещая каждую личинку, 2–4 секунды насыщает ее голодный рот несколькими каплями питательной смеси, отрыгнутой из собственного рта. Позднее личинки и сами едят мертвечину, что приготовили для них мать с отцом. Если в первые часы жизни личинок не окажется рядом матери, они, проголодавшись, сами станут есть то, на чем сидят. Через неделю окуклятся. Но нормально развитые жуки редко вырастают из таких не кормленных матерью личинок".
Игорь Акимушкин
Иной раз на краю тропинки видишь мертвого крота, землеройку, ящерицу. Что станется с ними? Долго ли они пролежат здесь? Об этом не приходится беспокоиться: множество насекомых следят за чистотой полей и лесов.
Муравьи прибегают первыми и начинают отрывать и утаскивать отдельные крошки. Вскоре на запах падали слетаются мухи, сюда же спешат мертвоеды-сильфы, блестящие жуки-карапузики, стафилины, могильщики, а позже и жуки-кожееды и многие иные. Они и их личинки грызут, поедая труп, разбирают его кость за костью, шерстинку за шерстинкой, пока последний остаток мертвечины не пойдет на пользу живым. Воздадим заслуженную честь всем этим санитарам.


Жуки-могильщики, или мертвоеды (Silphidae)

Наиболее известны относящиеся к этому семейству жуки-могильщики (Necrophorus). Это крупные жуки с булавовидными усиками и обрубленными сзади надкрыльями, открывающими вершину брюшка. Они окрашены в черный цвет и обычно имеют на лбу рыжее пятно, а на надкрыльяхдве оранжевые перевязи; часто оранжевой бывает и булава. Длина их, как правило, 12–22 мм, а самый крупный наш видчерный могильщик (N. germanicus) – достигает 30 мм. Встречаются могильщики на падали, часто группами; запах падали они способны чуять по крайней мере за несколько сотен метров. Мелкие трупы (грызунов, птиц) они зарывают, для чего закапываются под труп и, выталкивая из-под него землю, постепенно погружают его все глубже. Когда труп зарыт, самки кладут в него яйца, из которых выходят питающиеся падалью личинки. Такая работа производит впечатление осмысленной, и поэтому "сообразительность" могильщиков часто преувеличивалась.

Самые крупные, самые сильные и самые знаменитые из санитаров – жуки-могильщики. Они выделяются среди прочей мелкоты, кормящейся около падали, и своим ростом, и окраской, и повадками. У большинства из них усики заканчиваются рыжими шишечками, а на черных надкрыльях – две красно-рыжие перевязки. Эти жуки действительно могильщики, погребатели. Мертвоеды-сильфы, карапузики до отвала наедаются падалью; могильщики едва прикасаются к ней. Они зарывают ее почти целиком на месте. Там, в земле, падаль послужит пищей потомству могильщиков – их личинкам. Жуки эти медлительны и выглядят не очень ловкими, но они изумительно проворны при зарывании в землю своей добычи. Всего несколько часов работы, и мертвый крот зарыт. Там, где он лежал, виднеется лишь небольшое возвышение, можно сказать,– могильная насыпь.
Рассказывают, что этот гробовщик весьма умен, что он чуть ли не разумен и далеко превосходит в этом отношении перепончатокрылых. Его прославили две историйки, приведенные в книге "Введение в энтомологию" Лакордэра. Вот они, в двух словах. Мертвая мышь лежала на очень твердом грунте. Могильщик нашел вблизи место, где земля была рыхлой, и выкопал там яму. Он не смог дотащить туда мышь, улетел, через некоторое время вернулся с четырьмя могильщиками, и они совместно перетащили мышь в вырытую "могилку". Другая история такова. Один натуралист хотел засушить жабу и положил ее на верхушку воткнутого в землю кола, чтобы ее не утащили могильщики. Жуки подкопали кол, уронили его и закопали жабу. "В подобных поступках,– добавляет Лакордэр, – нельзя не признать участия разума".
Признать, что насекомое способно понимать связь действия с причиной, соотношения цели и средств ее достижения,– дело большой важности. Но достаточно ли правдоподобны эти два рассказа? Верны ли выведенные из них заключения? Не слишком ли наивно принимать их на веру? Некоторая наивность, может быть, и нужна при изучении насекомых. Но она не должна подменяться легковерием. Прежде чем заставить "рассуждать" насекомое, порассуждаем немного сами.
Я не собираюсь умалять ваши заслуги, славные могильщики, я далек от этой мысли. Наоборот, я знаю истории, которые прославят вас больше, чем жаба на палке. Мне только хочется допросить вас кое о чем. Обладаете ли вы той логикой, теми проблесками разума, которые вам приписывали? Вот в чем задача.
Случайные встречи с жуками мало помогут делу. Необходимы садки: только они позволят вести последовательные наблюдения и ставить разнообразные опыты. Как заселить эти садки? Сколько я знаю, в моей местности встречается всего один вид жуков-могильщиков – могильщик-следопыт. Разыскивать его в поле безнадежно. Пусть он сам придет ко мне. Приманить его нетрудно: нужно лишь запастись мертвыми зверьками, хотя бы кротами.
Я уговариваюсь с соседним садовником. Добряк смеется, удивляясь тому, что его злейшие враги кроты оказались чем-то крайне важным для меня. Он соглашается, и через несколько дней у меня около трех десятков мертвых кротов. Я раскладываю их в разные места. Теперь остается ждать, навещая по нескольку раз в день мои приманки.
Это не такая уж привлекательная работа – возиться с падалью. Из всех домашних только маленький Поль помогает мне. Недаром я говорил, что некоторая доля наивности нужна при занятиях с насекомыми. Кто помогает мне при изучении могильщиков? Ребенок и неграмотный человек.
Мне не пришлось долго ждать могильщиков. Ветер разнес запах падали, и гробокопатели не замедлили. Их поналетело к моим кротам достаточно.
Прежде чем говорить о наблюдениях в садке, скажу немного о тех условиях, в которых обычно работают могильщики в природе. Жук не выбирает добычи: он берет ту, которая перед ним окажется. Среди его находок бывают и маленькие, вроде землеройки, и покрупнее – полевая мышь, и еще крупнее – крот, уж. Перетащить куда-нибудь трупик жук не может: мертвый зверек слишком тяжел для него. Чуть передвинуть его – вот все, что в состоянии сделать могильщик. Ему приходится рыть яму на том самом месте, где лежит мертвое животное.
Труп может лежать и на каменистой почве, и на рыхлой земле; почва может быть покрыта густой травой, пронизана множеством корешков. Иной раз добыча лежит не на земле, а на слегка примятой траве или бурьяне, чуть возвышаясь над землей. Могильщику приходится работать в самых разнообразных условиях. Ему приходится не только копать, но разрывать, поднимать, сбрасывать, раскачивать, передвигать. Если бы жук не мог проделывать все это, он оказался бы непригодным для ремесла могильщика.
Из всего этого видно, как осторожно нужно делать выводы и заключения. Свое основание есть, понятно, у каждого инстинктивного действия, но обсуждает ли насекомое заранее пригодность своего поступка? Дадим себе раньше всего ясный отчет в последовательности действий жука, подкрепим каждое доказательство новыми доказательствами. Может быть, тогда мы и сможем ответить на интересующий нас вопрос.
Могильщик не отказывается ни от какой падали. Для него хорошо все, была бы добыча не слишком велика. Одинаково усердно он зарывает птиц и зверьков, лягушек и змей, рыб. Он не побрезгует протухшей бараньей котлетой, сырой говядиной, кусками бифштекса. Поэтому содержать могильщиков в садке совсем нетрудно: всегда найдется, чем их прокормить. Мало хлопот и с устройством помещения: лоханка с песком и колпак из проволочной сетки.


Могильщик черный (Necrophorus germanicus)

Самый крупный из рода могильщиков (Necrophorus) – с длиной тела до 30 мм. Черный, коричнево-желтый по бокам. Могильщики закапывают падаль в землютам развиваются их личинки.

На песке лежит мертвый крот, под ним – четыре могильщика. Жуки заползли под труп. Временами он слегка подрагивает: его подталкивают снизу жуки.
Время от времени один из жуков вылезает наружу, роется в бархатистой шерстке крота и заползает снова под него. Крот слегка покачивается, а вокруг него растет и растет маленький песочный валик. Благодаря собственной тяжести и усилиям могильщиков, крот постепенно опускается все глубже и глубже.
Песочный валик начинает вскоре осыпаться от толчков невидимых землекопов. Наконец он обрушивается, и песок засыпает крота. Все это выглядит какими-то таинственными похоронами. Труп исчезает как бы сам собой, постепенно погружаясь в песок, словно тонет в нем. Теперь могильщики будут копать и под покровом песка, пока не зароют крота поглубже.
Закапывание трупа – очень простая, в сущности, работа. По мере того как жуки углубляют ямку, труп в нее опускается, а за ним осыпается песок. Для этого не нужно ничего, кроме хороших лопат на конце ног и сильных хребтов, чтобы слегка покачнуть мертвого крота. Очень важно почаще потряхивать труп. От этого он несколько сжимается и легче опускается в ямку. Вскоре мы увидим, как важно это потряхивание при закапывании трупа.
Пусть могильщики закончат свои дела – закопают труп. Подождем еще два-три дня и тогда навестим покойника: откопаем его. Крот уже не выглядит теперь кротом – это какой-то безволосый, отвратительный комок. Жукам, по-видимому, пришлось немало поработать, чтобы выщипать всю шерсть. И так всегда. Вырытые зверьки – без шерсти, птицы – без перьев, если не считать длинных перьев крыльев и хвоста. Но чешуя у рыб, ящериц, змей остается нетронутой.
Голый комок, бывший еще так недавно кротом, покоится в подземной пещере – очень неплохом помещении. С крота удалена шерсть, но сам он не тронут: это провизия для личинок, а не корм для родителей.
Возле крота – два могильщика: самец и самка. Но ведь крота зарывали четыре жука: три самца и одна самка. Куда же девались еще два самца? Я нахожу их зарывшимися почти у самой поверхности. Это – не единичный случай. Всякий раз, когда я вижу закапывающими труп нескольких жуков, позже при нем оказывается лишь одна пара. Остальные удаляются, окончив работу.
Замечательные отцы эти могильщики! Ведь обычно у насекомых только матери заботятся о потомстве. У могильщиков самцы работают не только ради своего, но и для чужого потомства.
Родительская пара еще долго остается в подземной пещере. Жуки выщипывают из трупа волосы, уминают его, дают ему хорошенько размякнуть. Когда все проделано, пара выползает наружу и каждый отправляется в свою сторону. Теперь они начинают работу над новым трупом, хотя бы в качестве помощников.
Итак, уже дважды мне довелось наблюдать у насекомых отцов, принимающих участие в заботах о потомстве. Это некоторые навозники и могильщики, потребители падали.
Жизнь личинок могильщика и их превращения – второстепенные подробности. Когда недели через две после погребения я откапываю труп полевой мыши, то нахожу пятнадцать личинок, в большинстве уже вполне взрослых. Здесь же – несколько жуков. Провизии много – заботы о потомстве закончены, и жуки кормятся наравне с личинками.
Как и все обитатели потемок, личинка могильщика белая, голая и слепая. Формой тела она несколько напоминает личинку жужелицы. У нее сильные и крепкие челюсти, а короткие ножки достаточно проворны. Взрослая личинка покидает пещерку и зарывается в землю. Работая ножками и спиной, она выкапывает там себе небольшую ячейку, в которой дней через десять превращается в куколку.


Мертвоед красногрудый (Oeceoptoma thoracica L.)


Проверим теперь те якобы разумные действия, которые принесли славу жукам-могильщикам. Я начинаю с проверки рассказа о слишком твердой почве и о призыве товарищей на подмогу
В песок посредине садка я закопал кирпич: устроил мостовую, в которой ямку не выкопаешь. Сверху кирпич присыпан тонким слоем песка. Кладу сюда мертвую мышь. В садке – семь жуков, из них – три самки. Все они зарылись в песок. Вскоре могильщики узнают о появлении добычи. Приползают два самца и самка. Они подлезают под мышь, пробуют рыть песок, прикрывающий кирпич. Когда жуки дорылись до кирпича, работа остановилась. Жуки подталкивают мышь, но безуспешно: кирпич – непреодолимая преграда.
Обнаженный кирпич позволяет мне увидеть то, что от меня скрывал песок. Я пользуюсь случаем, чтобы узнать, как работают жуки. Если нужно двигать труп, то могильщик опрокидывается на спину, вцепляется всеми шестью ногами в шерсть мертвого зверька. Сгибаясь дугой, он толкает его лбом и концом брюшка. Понадобилось рыть – и жук принимает обычное положение: становится на ноги.
Грунт непроницаем, и работа остановилась. Забравшись под мышь, жуки подталкивают ее: трупик колеблется, чуть передвигается то в одну, то в другую сторону. Около трех часов длится эта возня. Наконец один из самцов, отойдя в сторону от мыши, натолкнулся на чистый песок: мостовая окончилась. Жук пробует мягкий песок, роет в нем ямку, наполовину заползает в нее. Он возвращается к мыши, и снова жуки ложатся на спины и начинают толкать трупик. И опять – мышь только елозит по кирпичу. Из-под мыши выползают оба самца. Они ползают вокруг и всюду пробуют грунт.

Таким образом, могильщик действует попеременно: лежа на спине, когда нужно подталкивать или передвигать труп; стоя на ногах – во время копания.

Самцы вернулись к мыши. Опять начались толчки и вздрагивания. Мышь передвигается туда и сюда и наконец оказывается за пределами кирпичной мостовой. Теперь на чистом месте началось погребение по обычному способу. Для того чтобы ознакомиться с грунтом и перетащить мышь, могильщики затратили шесть часов.
Что показал этот опыт?
В хозяйственных делах самцы занимают первое место. Именно они выходили на разведку, искали место для ямки. Самка все это время скрывалась под мышью. Следующие опыты подтвердят важную роль самцов. Это – во-первых.
Во-вторых, когда место, на котором лежала мышь, оказалось непригодным для рытья, жуки не рыли заранее никакой ямы. Грубой бессмыслицей было бы подобное предположение. Как они могли рыть яму? Ведь, чтобы делать это, жук должен ощущать на своей спине давление добычи. Он роет только под трупом. Два месяца наблюдений подтверждают это. Не выдерживает критики и все остальное в первой истории, приведенной Лакордэром.
Могильщик, оказавшийся в затруднительном положении, якобы отправляется за помощью и возвращается с жуками, помогающими ему закопать мышь. Это вариант рассказа о скарабее, навозный шар которого попал в канаву. Я не доверяю такому объяснению. Чем докажет наблюдатель, что могильщик действительно привел с собой четырех помощников? Как он сумел различить среди этих пяти жуков того, который отправился на поиски подмоги? Не были ли это просто пять жуков, привлеченных запахом падали? Это предположение – самое вероятное из всех. Я стою за него.
Вероятное становится достоверностью, если оно подтверждено опытом. Только что описанный опыт с кирпичом учит нас. На протяжении шести часов мои жуки выбивались из сил, пока им удалось сдвинуть мышь на рыхлый песок. Для такой работы несколько помощников были бы очень нелишними. Под тем же колпаком находились еще четыре могильщика, зарывшихся в песок. Однако ни один из работавших жуков не позвал их на помощь. Работа была тяжелой, и все же ее до конца выполнили те три жука, которые ее начали. Они не искали помощи, а она была тут же, рядом.

Мне могут возразить, что жуков было трое и они считали себя достаточно сильными, чтобы обойтись без помощи. Я много раз видел могильщиков-одиночек, которые изнемогали от усилий преодолеть устроенные мною для них препятствия. И ни разу они не покинули работы, чтобы искать помощников. Правда, часто появлялись новые пришельцы. Но этих жуков никто не звал: они просто прибыли, привлеченные запахом падали. Их не отгоняли, но и только. По поводу воображаемых подвигов могильщиков я повторю уже сказанное мною о скарабеях: это сказки, основанные на плохих наблюдениях.

К работе копальщика присоединяется и работа дровосека. Это можно было предвидеть, но опыт – лучшее доказательство.
Я уношу из кухни треножник и укрепляю на нем грубую сеть из растительных волокон – подражание сети корней в почве. Вдавливаю ножки треножника в землю, прикрываю сетку песком. Кладу посередине крота и впускаю в садок могильщиков. Крот был закопан без особых затруднений. Когда работа была закончена, я вынул треножник. Сеть была прогрызена как раз там, где лежал крот, и настолько, чтобы он мог быть протащен в эту дыру.
Отлично, мои могильщики! Я и не ожидал от вас меньшего. Волокна сетки вы перегрызли, как сделали бы это с корнями травы. Любое из насекомых-землекопов проделало бы это.
Теперь я предлагаю жукам более трудную задачу: привязываю крота спереди и сзади теми же волокнами к горизонтальной перекладине. Всей своей длиной труп касается земли. Могильщики заползают под крота, начинают рыть. Яма растет, но крот не опускается: под ним образуется пустота. Рытье замедляется. Один из жуков выползает, взбирается на крота, ползает по нему, осматривает. Он замечает заднюю завязку и принимается грызть ее.
Крак! Завязка перегрызена. Крот опускается в яму, но косо: его голова остается снаружи, ее держит передняя завязка. Жуки принимаются за погребение опустившейся части крота, дергают и встряхивают ее. Все напрасно. Передняя часть не опускается. Снова появляется могильщик, снова ползает по кроту. Найдена и вторая завязка. Она перегрызена, и работа идет без препятствий.
Примите мои похвалы, жуки, но хвастаться вам пока еще нечем. Крот был привязан растительными волокнами, а они вам хорошо знакомы по корням дернистых мест. Уметь перегрызать их необходимо при вашем ремесле. Вы способны на большее, но, прежде чем рассказывать об этом, приведу еще один опыт.

Могильщики – не только землекопы. Они умеют еще и рвать корешки, побеги, корневища – все, что препятствует опусканию добычи в яму.

Иной раз труп оказывается слегка приподнятым над землей: лежит на кучке травы, зацепился за какую-нибудь колючку и повис наполовину в воздухе. Справятся ли с такой добычей могильщики? Должны справиться, но проверим.
Я втыкаю в песок моего садка жидкий пучок тимьяна, не выше тридцати сантиметров. Укладываю на него мышь, цепляя за его веточки ее хвост и ноги, чтобы жукам пришлось побольше повозиться с добычей. Вскоре подбегают два могильщика, взбираются на тимьян, начинают толкать мышь. Они работают и ногами и спиной теми же способами, что и на земле. Мышь падает, и жуки принимаются ее закапывать. Ничего нового. Могильщики действовали так же, как на почве, непригодной для рытья ямы.
Настало время повторить опыт с жабой. Сама жаба необязательна: ее заменит крот. Я беру крота и привязываю его веревочкой за задние ноги к концу палки. Другим концом втыкаю палку неглубоко и отвесно в песок. Крот висит вдоль палки, касаясь головой и плечами песка. Могильщики принимаются за работу: роют ямку под головой крота. Заодно подкапывается и палка. Она начинает шататься и наконец падает. Я как будто действительно видел удивительное событие: могильщики проявили необычайную сообразительность. Однако не будем спешить с заключениями, а выясним раньше, как упала палка. Нечаянно или нарочно ее подрыли жуки? Узнать это нетрудно.
Возобновляю опыт, но теперь палка стоит не отвесно, а наклонно. Голова крота касается земли, но не возле самой палки, а на небольшом расстоянии от нее. Жуки роют, но только под кротом. Ни малейшей попытки устроить подкоп, ни разу могильщик не царапнул песок у подножия палки. Они рыли ямку только под головой и плечами крота, ни на шаг не отступая в сторону
Стоило чуть отодвинуть висящего крота, и от пресловутой басни ничего не осталось. Разберемся в этом еще немного.
Безразлично, как стоит палка – вертикально или наклонно. Важно, чтобы подвешенный крот не касался земли: пусть висит так, чтобы находящиеся на земле жуки не смогли дотянуться до него. Что сделают могильщики? Подроют ли они палку, чтобы уронить ее и овладеть кротом? Нет. Никаких подкопов, даже намеков на них. Жуки овладевают добычей совсем иным способом.
Я укрепляю палку отвесно, но подвешенная на ней мышь не достигает основания палки. Она привязана к верхушке палки за задние ноги и висит вдоль палки, прикасаясь к ней. Могильщики полезли на палку. Они осмотрели добычу и стали пытаться переместить ее. Началась обычная возня с толчками: жуки протиснулись между мышью и палкой и принялись работать спинами. Мышь трясется, раскачивается, откачивается от палки и снова придвигается к ней. Все утро проходит в этих толчках вперемешку с осмотрами мыши.
Около полудня жуки напали на задние ноги мыши, несколько ниже завязки. Срывая шерсть, обдирая кожу, один из них натолкнулся на веревочку. Знакомая вещь! Ведь это то же, что и корешок. Жук принимается грызть. Мышь падает.
Если бы жуки начали с перегрызания завязки, то это было бы замечательно. Но они все утро провозились с другим: толкали и трясли мышь на все лады. Завязка была все время на виду, но могильщики ее не замечали. Они перегрызли ее, лишь случайно натолкнувшись на веревочку.
Я привязал мышь проволокой. Жуки перегрызли... ногу мыши. Это был мышонок, и его нога оказалась доступной челюстям жука. А если кость твердая? Тогда привязанная проволокой мышь, крот или птичка так и остаются висеть на палке. Жуки возятся с добычей больше недели. Они выдирают у нее перья, выщипывают волосы, приводят труп в самое жалкое состояние и покидают его, когда он начинает подсыхать. Способ овладеть добычей был: стоило лишь подкопать палку. Но могильщики не сделали этого.
Новые опыты. Теперь у меня палка с раздвоенной верхушкой. Я связываю пеньковой ниткой задние ноги мыши и подвешиваю ее на один из развилков. Достаточно легкого толчка снизу вверх, чтобы мышь свалилась.
За дело принимаются пять могильщиков. После толчков и потряхиваний мыши они начинают грызть ее ноги. Задача оказывается нелегкой: кость толстая и крепкая. Пролезая между связанными лапками мыши, жук почувствовал прикосновение к своей спине тела мыши. Этого было достаточно, чтобы он начал обычные толчки спиной. Несколько толчков – и мышь свалилась: завязка соскользнула с развилка.
Было ли это осмысленным действием? Сообразил ли жук, что нужно подлезть под завязку, чтобы столкнуть мышь с развилка? Для многих этот случай был бы великолепным подтверждением того, что могильщик "сообразил". Меня убедить не так легко, и я проделаю еще опыт: еще раз изменю способ подвешивания мыши.
Условия опыта с развилком были таковы, что сразу вывода из него не сделаешь. Жук попал в обычные условия: он касался мыши своей спиной, то есть почувствовал себя как бы под мышью. А тогда он всегда толкает спиной. Нужно лишить могильщика этой возможности, не дать ему прикоснуться к добыче спиной.
Я связываю проволокой лапки воробья или задние ножки мыши и сгибаю проволоку на четыре сантиметра выше ножек в маленькое колечко. Надеваю это колечко на очень короткий развилок палки. Он почти горизонтальный, этот развилок, и достаточно легкого толчка, чтобы столкнуть с него колечко. Эта хитрость очень наивна, но успех превзошел мои ожидания. Подвешенные по этому способу воробьи и мыши висят так долго, что засыхают. Добыча не прикасалась к палке, и жуки не могли толкать ее. Слишком твердые кости не поддавались челюстям. Столкнуть мышь было нетрудно: стоило лишь подтолкнуть кверху подвижное проволочное колечко. Но ни один могильщик не смог разрешить этой задачи.
Странно! Если в предыдущем опыте они "понимали" соотношения между связанными ножками и вешалкой, если тогда они "сознательно" сбросили мышь, то почему не сумели сделать этого теперь? Мне ни разу не удалось увидеть, чтобы хоть один из могильщиков тронул колечко лбом или ногой, а сдвинуть колечко с короткого развилка, толкнув его лбом, было совсем легко. Ограниченность действий могильщика здесь вполне ясна.
А вот и еще пример иного рода. Мои могильщики вовсе уж не так довольны своим помещением. Как только добыча зарыта, они принимаются беспокойно бегать по садку, пытаясь выбраться из-под колпака.
Могут ли они оказаться на свободе? Совсем легко, обладай эти жуки хотя бы малейшими проблесками разума. Сотни раз они закапывались в песок возле краев колпака, вдавленного в грунт не так уж глубоко. Сутками дремали там при перерывах в работе. Положу я под колпак новую добычу, и жуки выползут, закопают ее. После этого побегают по садку, поищут выхода наружу и снова зароются возле краев колпака. Два с половиной месяца провели могильщики под колпаком, и из четырнадцати жуков убежал только один: подрылся под край колпака. Один из четырнадцати! Это была явная случайность, и нельзя поставить в заслугу могильщикам столь нечаянный успех одного из них.
Впрочем, не только могильщики не умели выбираться наружу из-под колпака. Скарабеи, геотрупы, гимноплевры, сизифы и другие.гие землекопы-навозники – все они старались выбраться из садка. И никто из них не подкапывался под края колпака, а ведь именно там была дорога к свободе, яркому солнцу и простору полей. И как проста и доступна была эта дорога!
Нет, ничего не стоят все сказки о разумных действиях жуков-могильщиков. Их поведение – лишь проявления побуждений инстинкта.

Известно около 1,5 тыс. видов мертвоедов. Распространены они в основном в зоне с умеренным климатом. Полезны как утилизаторы органических отходов и некоторые как энтомофаги, поедающие насекомых-вредителей.

Жуки-могильщики обладают хорошо развитым обонянием и поэтому способны быстро собираться у свежего трупа. Они закапывают трупы мелких грызунов, насекомоядных (кротов), птиц в землю и откладывают на них яйца.

К семейству мертвоедов (Silphidae) относится около 2 тыс. видов жуков, распространенных преимущественно в более холодных странах умеренных поясов; питаются падалью, грибами и разлагающимися растениями. Личинки развиваются в среде, где происходят процессы разложения.

Самый распространенный средне- европейский видмогильщик рыжебулавный (Necrophorus vespillo), длина тела которого 22 мм.
Более мелкий жук – мертвоед красногрудый (Oeceoptoma thoracica); длина тела около 16 мм, окраска черная, с коричнево-красным щитом. Этих жуков можно обнаружить на падали и на вонючих грибах.

Потревоженные, жуки-могильщики с помощью надкрылий могут издавать характерный скрип.

Личинка мертвоеда темного, или свекольного (Silpha obscura), измеряется 1 7 мм. Она всеядна и повреждает многие сельскохозяйственные культуры.

Кладка яиц у могильщиков возможна только на труп без волосяного покрова. Поэтому жуки либо сами "состригают" шерсть, либо предоставляют эту работу другим насекомым, например муравьям.

Закапывание предохраняет труп от пересыхания в период, когда им питаются личинки.
В отличие от ярких жуков-могильщиков, некоторые мертвоеды – черные, с тусклой шероховатой поверхностью тела. Известны виды, обитающие в муравейниках, и безглазые пещерные формы.

Жизнь насекомых. — Спб., Вятское т-во. . 1911.

Поможем решить контрольную работу

Полезное


Смотреть что такое "ЖУКИ-МОГИЛЬЩИКИ" в других словарях:

  • Жуки-могильщики — У этого термина существуют и другие значения, см. Могильщик. ? Могильщики …   Википедия

  • Могильщики — ? Могильщики Nicrophorus vespi …   Википедия

  • Жуки (значения) — Жуки: Содержание 1 Топонимы 1.1 Белоруссия 1.2 Россия …   Википедия

  • МОГИЛЬЩИКИ — (Necrophorns), род жуков сем. мертвоедов. Дл. 10 40 мм. Тело чёрное, надкрылья обычно с оранжевыми пятнами или поперечными перевязями. Распространены широко (кроме тропич. Африки и Австралии); в СССР 27 видов. Жуки и личинки питаются падалью,… …   Биологический энциклопедический словарь

  • Подотряд Разноядные жуки (Polyphaga) —          Этот подотряд гораздо обширнее первого. Как это отражено в названии подотряда, пищевые связи его представителей могут быть самыми разнообразными. Он включает основную массу жесткокрылых и делится на большое число семейств.… …   Биологическая энциклопедия

  • Мертвоеды — ? Мертвоеды …   Википедия

  • Silphidae — ? Мертвоеды Мертвоед трёхрёберный, Phosphuga atrata Научная классификация Царство: Животные Надтип: Членистые Тип …   Википедия

  • НЕКРОФОРЫ — (греч. nekrophoros, от nekros мертвый, и phero несу). Жуки могильщики. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. Чудинов А.Н., 1910. НЕКРОФОРЫ греч. nekrophoros, от nekros, мертвый, и phero, несу. Жуки могильщики …   Словарь иностранных слов русского языка

  • Жесткокрылые — Коллекция троп …   Википедия

  • Падальщик — Навозный жук представитель детритофагов Детритофаги (от лат. detritus распад, продукт распада и греч. φάγος пожиратель) или некрофаги или падальщики животные и простисты, которые питаются разлагающимся органическим материалом (детритом),… …   Википедия


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»